После случая с дальнобойщиками, которые полностью восстановили нашу покрышку, стало понятно, что нужно докупить инструменты, иначе можно остаться посреди нигде довольно надолго, без возможности починить наш делореан самостоятельно. Я по привычке переживал на счет поломок и их последствий. "Что если" играло в моей голове яркими красками наихудших вероятностей. Поэтому мы потихоньку на починенной резине и заклеенной камере стартанули в сторону города Алтай. Долбит мотор в груди механического коня, ветер залетает за шиворот, снаружи несется этот желтый перевернутый мир и все существование отходит на второй план. Поэтому я забыл про все сразу после второй передачи и скакал по ухабам в прежнем режиме.
За 30 км до города мы обнаруживаем, что потеряли палатку, термомешок с водой и смазку для цепи. Черт с ним, пакетом и смазкой, самым главным для меня была палатка. Я провел в ней наверное не менее двух месяцев ночей и мне она была дорога просто как предмет моего кочевнического быта. Не говоря уже о том, что без палатки это путешествие ставилось под серьезный риск. Солнце смеркалось, но мы развернулись на поиски. Через несколько километров стало понятно, что шансы на успех этой миссии крайне малы, просто потому что в поле пятнадцать полос шириной в несколько километров и по какой именно мы ехали вспомнить крайне невозможно. Поэтому через 2 часа поисков мы вернулись в то же место ни с чем. Я было снова загрустил, но мотор, ветер и бесконечность. На подъезде к городу начался ливень с жутким ветром.
Заклеенная дальнобойщиками покрышка выдержала. По приезду в Алтай мы вспомнили о наличии в этом мире отелей. Приехав в единственный открытый, нам сказали, что номер будет стоить 1200 рублей. Это конечно дорого даже если разделить на двоих, и вообще после жизни в палатке платить за ночлег как-то рука не поднимается. Но, учитывая, что в отеле присутствовало такое благо, как душ и принимая во внимание факт, что к этому времени я не мылся полностью уже добрую неделю, да и вообще, нам больше негде спать, расстаться с деньгами стало проще. Нас заселили в двухместный номер с белыми простынями, чайником и горячим душем.
Я взял банку колы, подключился к вайфай и под бушующую снаружи стихию погрузился в привычный мир.
Утром первым делом нужно было поменять покрышку, так как неизвестно на какой стадии разрушения она находилась. Что мы и сделали, посетив местный рынок, заодно докупив недостающих инструментов и дешевую китайскую палатку, так как других не имелось.
В этот же день мы выдвинулись в город Баянхогор. Вообще, мы поймали всего несколько спокойных дней в Монголии. Остальное время дул нудный сухой песочный ветер. Так было и в этот день. В очередной раз пролетая ухабы, снова не выдержал самодельный багажник. Переваренные крепления вновь слетели, оставив его держаться на честном слове. Ну а на полпути к цели мы обнаружили сдутое колесо. Вытащив весь свой инструментный шмурдяк, мы принялись за разбортировку колеса. Новые инструменты так же гнулись и их постоянно приходилось выпрямлять коленом. Новая китайская резина была настолько мягкой, что просто рвалась под давлением бортировочных лопаток. Ну и вдобавок периодически поднималась песчаная буря, которая хлестала песком по лицу и мгновенно засыпала все, что имело отверстия. Через полтора часа валяний в песке и возни с микроскопическим велосипедным насосом, мы наконец все починили. После этого, я еще несколько минут пытался понять куда делась моя дорожная куртка. Оказывается, за полтора часа ее просто замело песком. Мы откопали куртку, инструменты, остатки вещей и двинулись дальше.
Настроение никакое, все тело покрыто песком, сухие ладони кровоточат, потрескавшись во время ремонта, еще и эти кочки вперемежку с безумным ветром. Казалось, к черту все это, этот мотоцикл, багажник, ветер и каждую песчинку по отдельности. Но у меня не было выбора. Хаха. Поэтому я ехал и нервичал, матерясь на кочках, и падая на песчаных участках. И как только я более менее успокоился, почувствовал, что колесо опять проколото.
Моей ненависти к этой ситуации не было предела. Хотелось одновременно сжечь этот мотоцикл, закопаться в песок и ждать спасателей. Но выбора опять не было. Поэтому тот же процесс по кругу, под смех песчинок и рев ветра. Инструменты постепенно выходили из строя, гнувшись под давлением. Как и моя нервная система.
Но так иногда случается. Кому-то квартиру с уютным диваном в центре города, кому-то мотоцикл с проколотым колесом в центре пустыни. И то и другое - хорошо. Только я тут потому, что я сам решил тут быть.
В этот момент Мари достает из рюкзака боночку колы и начинает, пританцовывая, петь африканские мотивы. Кажется, это был единственный выход из ситуации.
Еще через полтора часа мы снова выдвинулись в путь. В тот момент, уже было все равно сколько мы еще раз проколем колесо и сколько песка в моих трусах. Ведь невозможно потеряться в пустоте. У меня уже нет ни имени, ни фамилии, ни нации, ни места рождения, ни банковского счета. Все это невозможно найти в песке, там этого просто нет. Оценивать это некому, монголам не интересно.
Поэтому оставалось довольствоваться тем, что есть. А если так, то почему бы этим не понаслаждаться. Тем более подо мной были 28 лошадей, а не педали. Халява.
Проезжая очередной участок, мы увидели застрявший фургончик, который безуспешно толкали трое монголов. Мы без раздумий остановились, что бы помочь, как я увидел, что мотоцикл наполовину погряз во влажной жиже. И только в следующий момент я понял, что мы находимся на высохшем дне соляного озера. Мотоцикл не фургон, поэтому мы сразу пошли помогать мужикам.
Колеса были полностью забиты грязью и не хотели цепляться за поверхность. Поэтому каждый раз мы подкладывали под колеса картон и протаскивали с толкача по нескольку дециметров. Через час фургон был освобожден, мы изрядно выдохлись и запачкались, но только тогда мы заметили, что фургончиком был рефрижератор с мороженным. Мужики достали из коробок несколько пачек мороженного и вручили нам в знак благодарности. И это одна из многих причин по которым я люблю путешествия. Среди пустыни сидят русский и немка, они едят холодное мороженное, рядом застрявший в соляном озере мотоцикл, на котором эти двое забрались в такую глушь. Такой сценарий может придумать только стая черных лебедей. И мне нравится осознавать себя участником такого прекрасного спектакля.
После Баянхогора дорога лежала строго на юг в поселок Гурван Тэс, в регион южной Гоби. Так началось очередное испытание турбулентностью. И это была самая беспощадная дорога, которую мне приходилось рулить.
Мы собрали полную коллекцию всех возможных видов монгольских испытаний помноженную на непредсказуемость гуглокарт. Сначала дорога представляла из себя поля кочек высотой с полколеса. Объехать их не представлялось возможным, ибо они были окружены песком. Поэтому первые несколько часов пути мы провели в медитативных прыжках. Как это выдержал мотоцикл, для меня осталось загадкой. Крепления багажника в очередной раз просто порвались, поэтому мы естественно замотали их скотчем.
Наше соотношение веса и ширины резины не позволяли пролетать длинные песочные участки сходу. Поэтому когда мы в очередной раз хоронили мотоцикл под желтым зыбучим пеплом, Мари покорно переходила на шаг, а я откапывал наше судно и превращался в галерного раба, толкая его ногами.
Сразу после того, как мы пересекли песчаный участок, дорога грозно уперлась в гору и повела в ущелье. Перед въездом была расположена предупреждающая табличка. Мы с особым старанием изучили каждое ее слово, понимающе посмотрели друг на друга и двинулись дальше. Табличка была на монгольском.
Сразу за ней мы повстречали узкий замысловатый зигзаг, засыпанный крупными булыжниками. Карта показала, что это дорога довольно второстепенная, а основная проходит совсем в другой стороне. А эту дорогу вольно выбрал Гугл, как наиболее оптимальную, на его бездушный взгляд. Но разворачиваться после стольких битв выигранных в этот день не хотелось.
Когда я собирался ехать в Монголию, в моей голове содержалась такая версия: «Я проехал горы Непала, поэтому смело могу рассчитывать на то, что без труда проеду Монголию. Ведь не может в этом мире существовать что-либо хуже непальских горных дорог».
Но оказалось, что дороги Непала - сказочный хайвей для прогулок с детьми. Потому что Монголия гораздо длиннее и гораздо извращеннее. И этот горный участок показал еще одну черту характера монгольской природы - крупную россыпь скальной породы. Это когда классический мотоцикл груженый двумя людьми и рюкзаками триалит по огромным булыжникам.
Нас спасло то, что 500 кубовый двигатель Энфилда больше приспособлен к большим нагрузкам, чем к большим скоростям. И мы на собственном инстинкте познали всю прелесть первой передачи этого движка. Когда теряешь равновесие на крутом подъеме, находясь при этом между двух булыжников, остается только одно - хорошенько газануть. Под, в общем-то, чрезмерной нагрузкой у меня иногда возникали сомнения, что мотоцикл вообще сдвинется с места под таким углом. Но он всегда неприхотливо катапультировал нас туда, куда было необходимо. В свете последних событий, я бы рекомендовал Роскосмосу первую передачу Энфилда для запуска грузовых космических кораблей.
Помимо борьбы с поверхностью, шла борьба визуальная. То, что проплывало вокруг нас являлось чем-то совершенно сверхъестественным для человеческого глаза.
Ведь обычно я наблюдал природу, основанную на воде. Реки, леса, цветы и чернозем - последствия влияния воды. Камни, пыль, песок, гравий и кости находятся под влиянием ветров, солнца и сухости. И это не менее величественно, и не менее влиятельно. И тут тоже есть жизнь. Просто в другом масштабе. Мы бродили по болотам Меркурия и тонули в магме Венеры, мы нюхали динозавров и слышали как вращается Земля. Тут гуляли лемурийцы, Геракл бил гидру, хорхой страдал от одиночества, сейчас где-то в горе сидит атлант, делая один вдох в неделю, а по земле бегают добрые узкоглазые колонизаторы, разводя скот.
